Часть V · 6 глав
Разум
Прошлая глава смотрела на Землю издалека, и жизнь на ней была видна по составу воздуха целой планеты. Теперь придётся спуститься в одну клетку. Это шаг назад по масштабу, чтобы пойти другой дорогой. На карте в начале книги нейрон висит на ветке «Организм»: ему нужно тело, в котором клетки разделили работу. Ветвь, которая растёт отсюда, идёт не вширь, как вид и экосистема, а вглубь: почти вся эта часть помещается внутри одной головы.
Разум не вырастает из стада или леса. Его собирают из клеток особого рода, и начинать приходится с одной такой клетки. Отвечает она импульсом во всю высоту или молчанием, полутонов не бывает. Помнить она не умеет вовсе. Память появляется этажом выше, в контуре, и хранится не в клетках, а в том, какие из них связаны и насколько крепко. Из контуров складывается мозг: у человека в нём около восьмидесяти шести миллиардов нейронов, по десятку на каждого жителя Земли.
Потом часть делает шаг в сторону. У пчелы нейронов около миллиона, в десятки тысяч раз меньше, чем у нас, а она запоминает дорогу к цветам и пересказывает её сёстрам. Ворона сгибает из проволоки крючок, хотя в её мозге нет той слоистой коры, которую мы привыкли считать местом мысли, а осьминог держит большую часть нейронов не в голове, а в руках. С пчелой и осьминогом наш общий предок был чем-то вроде червя, с вороной — мелким четвероногим с небольшим мозгом. Ум на этих ветках собирали заново, каждый раз по другому чертежу.
Сознание стоит на спорном месте. Учёные и философы до сих пор не договорились, выводится ли опыт из работы клеток так же, как всё остальное в этой книге выводится из частей, или здесь лестница впервые обрывается. Снаружи пока видно только, что меняется в мозге, когда человек уходит в наркоз и когда возвращается. Последний этаж части — образ себя: модель собственного тела и собственной истории, которую мозг держит для себя же. Ребёнок начинает узнавать себя в зеркале между полутора и двумя годами.
Ветку, по которой мы поднимались, пока оставляем. К экосистеме вернёмся в шестой части, когда из неё вырастут деревня и поле; туда же поведёт и вторая дорога от мозга, к семье и общине. К биосфере вернёмся в восьмой, о технике: окажется, что люди переписывают её, как когда-то микробы переписали воздух. А путь до слова «я» начинается с поры в оболочке клетки, у которой всего два положения.
- 41 Всё или ничего Нейрон. Тысячи пор вместе дают порог и импульс «всё или ничего»: клетка сводит около десяти тысяч слабых входов к одному решению — стрелять или нет.
- 42 Узор, который помнит Нейронный контур. Запись: память лежит не в одной клетке, а в том, какие клетки связаны и насколько крепко. Проводка учит клетку узнавать наклон линии или место в комнате, а группа клеток, связанных в минуту испуга, хранит страх.
- 43 Ритм Бергера Мозг. Ритм и согласованность: десятки миллионов клеток стреляют в такт, области делят труд внутри сетей, крупные сети включаются и гаснут целиком. Держать этот хор дорого, и почти вся энергия уходит на фон, а не на задачу. Важен узор, а не материал.
- 44 Ум, собранный трижды Другие мозги. Сообразительность (правило вместо картинки, орудие под задачу, движение, которое рука знает сама) собрана независимо трижды: в пчелином мозге мельче кунжутного зерна, в птичьем мозге без коры, как у нас, и в осьминоге, у которого две трети нейронов в руках.
- 45 Шесть бутылок мадеры Сознание. Единый опыт: цвет, звук и боль собраны в одну сцену, у которой есть зритель; когда дальние области перестают слышать друг друга, сцена гаснет, хотя нейроны продолжают работать
- 46 Зеркальная звезда Образ себя. Мозг строит модель самого себя: это тело моё, я здесь, я тот же, кто был вчера. Ни одна клетка этого не знает, а модель можно повредить отдельно от сознания.